Когда в один из дней 1571 года грозный царь Иван Васильевич вошёл в только что построенный Софийский собор в Вологде, то откуда-то сверху к его ногам упал камень и с великим грохотом разлетелся на куски. Тут же, что и понятно, поднялся шум, крики, царя бросились спасать, а он выбежал вон и в гневе стал грозить кулаком величественному сооружению, в страхе помышляя о том, что могло бы быть, если бы камень всё-таки попал ему в голову, закрывал глаза и видел себя лежащим на полу в луже крови, а ещё видел всю свою свиту, смеющуюся над его хладным трупом, мол, «поделом, поделом», мол, «Бог шельму метит».
Тут же разнеслись слухи, что Иоанн Васильевич IV, пребывая в страшной и праведной ярости, решил разобрать собор, усмотрев в происшедшем недоразумении дурной знак, однако был настолько напуган, что спешно покинул город, так и оставив своё решение без исполнения.
Ещё какое-то время Вологда, памятуя о Новгородском погроме Иоанна Васильевича, находилась в оцепенении и страхе, ожидая своей незавидной участи, но каким-то чудом буря тогда прошла стороной, и Софийский собор сохранился. Он был освящён уже после смерти грозного царя, при его сыне Фёдоре Иоанновиче в 1587 году.
Так выходило, что камень, упавший с высоты более 50 метров и чудом не убивший Ивана Грозного, сам того не ведая, спас Вологду от царева гнева, отвёл от города судьбу северной опричной столицы, судьбу, как покажет русская Смута 1598 – 1613 годов, незавидную.
Эту историю, думается, слышал всякий, кто с экскурсией посещал храм, входящий в состав Вологодского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Однако мало кто знает, что словосочетание «Спас камень» на Вологодчине, вернее, в её Белозерской части, имеет ещё одни смысл, ещё одну, куда более древнюю, историю.
Всё началось здесь в августе 1260 года, когда Белозерский князь Глеб Василькович, совершая плавание по Кубенскому озеру, расположенному в 20 с лишним верстах от Вологды, попал в страшной силы шторм. Единственным упованием князя стала молитва, потому как многие ладьи, сопровождавшие его, были потоплены, а спутники его поглощены разбушевавшейся стихией. Согласно преданию, спасение Глеб Василькович нашёл на небольшом каменистом острове, куда его, полуживого, выбросили озверевшие волны. А так как произошло это в день Преображения Господня, то основанная на месте спасения князя обитель (одна из древнейших на Русском Севере) получила название Спасо-Преображенской Каменской островной — впоследствии Спасо-Преображенской Белавинской — пустыни, вошедшей в русскую историю как Спас-Камень.
Со временем словосочетание «Спас-Камень» стало не столько топонимическим термином, сколько метафорой всего северного бытования, своеобразным парафразом знаменитой пословицы: «На Бога надейся, а сам не плошай».
Не оплошать и после неоднократных неудачных попыток добраться до островного монастыря автору этих строк удалось только весной 1990 года.
Время электронных навигаторов и сетевой логистики тогда ещё не наступило, и потому единственным источником более или менее достоверной информации об удалённых и труднодоступных населённых пунктах были водители междугородных автобусов. О Спас-Камне, разумеется, никто не знал, но выяснилось, что вологодские рыбаки часто ездят в Устье-Кубенское, откуда на моторах выходят в озеро, на котором якобы есть остров. Разумеется, никаких гарантий, что это именно Спас-Каменный, не было, но выбирать не приходилось, и я поехал.
Устье оказалось весьма живописным селом, некогда отстроенным купцами, занимавшимися в этих краях судостроением и гончарным делом, а также торговавшими рыбой, лесом и кружевами (вологодско-кубенскими, надо полагать).
Сомнения в том, что это именно то место, откуда можно добраться до каменного острова, рассеялись после того, как доске объявлений, прибитой к наглухо закрытым дверям Вознесенской церкви, давно превращённой в склад, я обнаружил объявление: «Вожу на Спас-Камень. Ул. Комсомольская, 4. Сергей».
По указанному адресу располагался лодочный сарай, из-за весеннего половодья наполовину ушедший в воду, баня, более походившая на закопчённый блиндаж, и крытый рубероидом навес над верстаком, за которым сидел упомянутый выше Сергей и пил чай, а так как на улице было довольно свежо, то поднимавшийся из алюминиевой кружки пар выглядел весьма живописно.
С мотористом сговорились быстро и протоками вышли в устье Кубены (отсюда и название села), откуда до острова оказалось около 20 минут.
На подходе к острову Сергей заглушил мотор и сел на вёсла. По абсолютно неподвижной, стеклянной глади воды куски льда степенно обтекали корпус лодки, проплывали медленно, как обрывки кучевых облаков, едва слышно ударялись в дюралевые борта, уходили под днище, выныривали, кувыркались, коверкая отражение колокольни, которая словно бы вырастала из обледеневшей груды кирпичей, оставшейся здесь ещё после взрыва Спасо-Преображенского монастырского собора в 1935 году.
Это и был Спас-Каменный.
Зрелище немыслимое и фантастическое — чудом сохранившиеся постройки XVI века как бы висели в воздухе, в полной и абсолютная тишине, царившей вокруг…
С той поездки 1990 года прошло 30 с лишним лет.
За это время здесь многое изменилось. Стараниями Александра Асафова, Александра Плигина, архиепископа Максимилиана (Лазаренко), митрополита Игнатия (Депутатова), игумена Дионисия (Воздвиженского) началось восстановление древней обители. Полностью восстановлены братский корпус, монастырская гостиница, монастырская спасательная станция, Успенская церковь, «иже под колоколы», где совершаются службы, ведётся разбор руин Спасо-Преображенского собора.
О Спас-Камне заговорили. К нему теперь возят паломников из Москвы и туристов из Вологды, о нём снимают документальные фильмы, его фотографируют, ему посвящают книги.
Не оплошали и устьяне — кроме того, что теперь зимой мотористы пересаживаются со своих «казанок» на снегоходы Bombardier и по льду Кубенского озера доставляют всех желающих на остров, на сельской набережной установили памятный знак — ледникового происхождения валун — в честь посещения в 1545 году Устья Кубенского Иваном Грозным. Та остановка в селе оказалась вынужденной — намерение помолиться в древнем островном монастыре было нарушено лютым штормом (вспомним белозерского князя Глеба Васильковича). Усмотрев в этом дурное предзнаменование (государь, как известно, был очень мнителен), Иоанн Васильевич IV вернулся в Москву (до событий, описанных в начале этой статьи, оставалось 26 лет).
И вновь получается, что спас Спас-Камень от верной погибели, но на сей раз уже юного царя, которому в 1545 году было всего 15 лет.
А может быть, просто не пожелал увидеть в своих стенах будущего грозного владыку?